Арап Петра Великого. гл. 4 1

Автор: Марк Штремт


4 - 1



Гаврила Ржевский для Наташи

Отец ей – все знакомы наши,

Его боярский древний род,

Не старым был его и год.



Владел имением огромным,

Богатым слыл, но жил он скромно,

Уже давно он был вдовец,

Не собирался под венец.



Обычай жизни вёл старинный,

Любил охоту соколину(ю),

Большую дворню содержал,

Подворьем всех он удивлял.



Чурался он немецких правил,

Был коренной он русский барин,

Дочь воспитал по старине,

Не приглашал людей извне.



Лишь только мамушки, подружки,

Да сенны девушки, нянюшки,

Так жизнь в имении текла,

Она по старости жила.



Не знала грамоты, став взрослой,

Чтоб стариною не стать косной,

Умела златом вышивать,

Желала страстно танцевать.



Отец противился желанью,

Но велико и настоянье;

Учить же танцам на манер

Был нанят пленный офицер.



Он, кстати, жил у них же в доме,

От скуки «мучился» в истоме,

Сам был уже не молодой,

С одной простреленной ногой,



Но дело знал швед пленный твёрдо,

Наташа «прыгала» упорно,

Красивы в менуэтах па,

Ей танцы нравились всегда.



На ассамблеях была лучшей

И в танцах – с лёгкостью летучей;

К тому ещё так хороша,

Да просто русская краса.



Накрыт уж стол в старинной зале,

Съезжаться гости уже стали;

Один из праздничных был дней,

Хозяин ожидал гостей.



Указ царя был строгим в деле,

Чтоб всей семьёй для этой цели,

На праздник – с жёнами, детьми,

Не только – мужики одни.



Зря не держать в плену домашнем,

Поскольку – это день вчерашний,

А вывозить всех женщин в свет,

Они же – нашей жизни цвет.



Дочь на серебряном подносе

Всем златы чарочки разносит,

И каждый чарку пьёт свою

И вспоминает, в старину,



Что после выпитой той чарки

Всем поцелуй дарился жаркий;

Теперь обычай тот забыт,

Годами нынешними скрыт.



Расселись за столом все гости,

Уже провозгласили тосты,

И всё обильное питьё

Всем согревало их нутро.



Притом, обильная закуска,

Всегда, как водится у русских:

И мясо, рыба, пироги,

Всем развязали языки.



Весь разговор зашёл о нравах,

Теперь уж не найти и правых

В том поколенье молодом,

Что все гурьбой шли за Петром.



О модах тема, об одежде,

Её с такой большой надеждой

Все защищали старики

Всем новым модам вопреки.



Но женщинам пришлись по праву

Одежда, танцы и все нравы;

За то любили все Петра,

В свет показаться им пора.



Ходили все на ассамблеи

И танцевали, часто млели,

А вдруг красавец офицер

На танец пригласить посмел.



Конечно, случай в ассамблее,

Подать старался всё смешнее,

Наш Ржевский рассказал гостям:

Конфуз случился с ними там:



-- Он поступил сверх неприлично,

И честь мою задел он лично;

Он за поступок свой такой

Приехал каяться домой.



Сорвался он как будто спьяну,

Похож на «прытку» обезьяну:

Уж больно ловок этот франт,

Имел он щёгольский талант.



-- В веселье, праздности, купаясь,

Из заграницы возвращаясь,

Не дорога им рода честь, --

Отца поддерживает тесть:



-- В уме у них одни гулянья,

С чужими жёнами свиданья;

Из всех, кто заграницей был,

Арап мне только угодил.



-- Ты прав мой тесть, -- сказал хозяин:

-- Хоть русский я боярин-барин,

О нём я хорошо скажу,

Такими очень дорожу.



Арап – он человек степенный,

Но чувствует себя, как пленный,

Прижиться должен он в стране,

Достойным мужем быть жене.