После пурги

Автор: Георгий Русанов 2


Пурга бушевала всю ночь. Даже старики говорили, что такого не помнят. Многие хаты откапывали, а к колодцу нашему, дворов на пять-шесть, ходили по снежному туннелю в несколько метров длиной, и только взрослые. В окрУге были занесёнными не один наш колодец, и соседские хаты. Это потом, когда земля обросла после войны новыми молодыми ракитками и берёзками, когда вокруг зашумели дубовые лесополосы, ветры у нас стихли и метели стали не такими буйными. К утру, даже к обеду, вьюга стихла совсем, а мы, ребятня, осмелились надеть свои самодельные лыжи, как правило берёзовые, только вернувшись из школы, к вечеру. Занятия в школе не отменяли никогда, я не помню по крайней мере. Тогда и эпидемий не было. Но это была не зима, если половина из присутствующих не "дохала" кашляя. Под Низ в этот раз повывалевало ребят двадцать и больших, и мал-мала меньше. Буран сделал снег твёрдым, как наст. Всегда вьюги наметают плотные сугробы, с карнизом по верхней кромке оврага, по дну которого всегда, и даже зимой протекает хороший ручей. Карниз всегда завихрён не с нашей,а с вОровской стороны. Это потому, что ветры снежные всегда западные, с той, открытой полю, другой стороны. С того бока кататься, надо сноровку иметь, там склон крутой, а наметённый снежный карниз делает почти неприступным отвесный склон вОровского бока, закрученного ночным бураном. Решили прорубить в снегу ущелье, конечно ребята, которые "по-крупней", иначе снежная лавина может засыпать смельчаков. Лыжами прокопали глубокие траншеи с двух сторон, образующих будущее ущелье. Глыбина снега объёмом в большую хату - не с места! Подкопать бы её снизу, со стороны ручья, было бы хорошо, но вдруг она в это время оторвётся от кромки бугра? Долго мучились, отрезая её сверху лыжами, их не сломаешь, самодельные, и наконец она, гулко хрупнула и, колыхнувшись, всей махиной ринулась с горы, утюжа крутой, и только к ручью пологий, и длинный склон! Границ нашей радости не было и крику границ тоже не было! Но вдруг, в самом низу, у ручья из под глыбы выскочил... "косой" и дал стрекача вниз, по ручью от совсем ошалевшей толпы зевак! Только когда все мы закричали вслед удирающему зайцу, стало понятно, что он, переждав пургу под снежным карнизом воровского бока, не сумел самостоятельно освободиться из снежного плена и хитрец, умно, не подавая виду ждал, когда освободим его мы. До поздних сумерек мы не расходились по домам, отламывали ещё одну глыбину, раза в два бОльшую, но она оказалась пустой, зайцев там не было. Работу по вызволению "косых" продолжили и на другой день, после школы, но взрослые мужики поговаривали, будто зайцы все убежали ночью, даже кое-кто видел. А жалко! Так хотелось ещё, хоть одного зайчёнка откопать из снега, посмотреть, как он от нас удирает. Но зато вся вОровская кромка балки была освобождена от снежного карниза и кататься можно было, хоть на лыжах, хоть на салазках, разогнавшись чуть ли не с середины поля! До самой весны и все последующие зимы мы, нет-нет, а подслеживали за вОровским боком, не занесло ли там ещё какого нибудь косого-бедолагу ночной метелью. Но и метели стали какие-то не такие, тихие, и зайцы какие-то не доверчивые,пугливые, только обгрызать молодые яблони. Ни одной ночной зайчиной лёжки больше ни кто из ребят не видел.