Милосердие Божье

Автор: Яков Капустин








Анна Сергеевна не представляла, что мужчина может так плакать.

Он не мог успокоиться даже после того, как Анна Сергеевна дала ему выпить воды прямо из бутылки.

И только, когда он умылся, его всхлипывания стали понемногу затихать.



-Простите меня, Бога ради. Я совсем расклеился.

Не каждый день тебя бросает любимая женщина, Павлик.

И он робко протянул руку Анне Сергеевне.



Выяснилось, что Павлика бросила жена.

Ушла к успешному бизнесмену.

Ушла от неустроенности, безденежья и безнадёжно больной матери Павлика.



-Я бы тоже от такого ушла-подумала Анна Сергеевна.

Мужчина не должен быть таким убогим. Как только не стыдно.



-Ну что Вы, право, так расклеились.

От меня тоже ушёл муж. Я же не плачу на всю улицу.

-Ой! Простите меня. Действительно стыдно. Ну, я пойду?

-Вы у меня спрашиваете разрешение? Идите, я Вас не держу.

-Мне нужно. У меня мама дома совсем больная.

Она волнуется, когда меня долго нет.



Весь вечер Павлик не выходил из головы Анны Сергеевны.

-Ну как можно быть таким рохлей. Чучело какое-то.

А одет, как пенсионер - интеллигент. И где он такой берет выкопал?

А ведь вполне симпатичный мужчина. Правильно говорят, что мужчина – это характер.



Через несколько дней, она снова встретила по дороге из школы Павлика.

Он прогуливал небольшую собачонку.

-Вот и собака какая-то недоделанная, хозяину под стать.



Павлик произнёс целую речь с извинениями за свою слабость.

-Вы не подумайте, что я вообще слабак, я в молодости боксом занимался.

Это так сразу всё навалилось.

-Да ничего я и не подумала. У всех бывают периоды.



Так они дошли до её дома, и Павлик поцеловал ей на прощание руку.

-Ты посмотри на него. Он ещё на что-то способен - подумала Анна Сергеевна.



Так появился в её жизни Павлик.

После многих мужчин, замужества и тяжёлого развода, Анна Сергеевна долго не хотела себя обременять мужской компанией. Не было сил.

Но Павлик – другое дело.

Он не напрягал, ничего не хотел, ни к чему не обязывал.

Ему просто не с кем было так откровенно поговорить.



Анна Сергеевна, как и всякий хороший педагог с десятилетним стажем, слушать умела.

А Павлика ещё и интересно было слушать, настолько он был начитан и разносторонен.

Будь он мужиком, цены бы ему не было.



Но мужиком он оказался тоже неплохим, когда Анна Сергеевна пригласила его домой.

Как-то само собой, она выпила лишнее и оказалась с Павликом в постели.

Наутро он просил у неё прощение, но Анна Сергеевна поцеловала его в лоб и сказала, что всё было прекрасно.

Она была удивлена.



С тех пор они стали любовниками.

Но о том, чтобы жить вместе Павлик и слушать не хотел.

-Я маму никогда не оставлю. Она для меня всё.

Это вообще не в моих правилах предавать людей.

Если люди близкие, они должны отдавать друг другу себя без остатка.

Иначе, зачем жить?

Вот моя жена думала иначе, и первые трудности сделали из неё предательницу.

Больше в моей жизни такой ошибки не будет.

Если я когда-нибудь женюсь, то только на настоящем человеке.

Чтобы и в радости и в беде вместе.



Не такой он уж и рохля. Правильно говорят, что эта гнилая интеллигенция переворачивает жизнь и устраивает революции.

Потому что имеет принципы, за которые готова умереть.



Павлик всё больше удивлял и привлекал Анну Сергеевну.

Видимо, обо мне, как о человеке, он не очень высокого мнения.

Раз не верит в меня.



С мужчинами ей никогда не везло.

В молодости её, чемпионку республики по стендовой стрельбе, мужчины особо не занимали. Было не до того.



А когда карьера закончилась, то время уже немного не соответствовало её представлениям о любви, дружбе и семейной жизни.

Мир стал другим.

Как ещё сохранились такие динозавры, как Павлик, в этом мире денег и показного успеха.



Но ей, похоже, повезло, и она встретила этот вымирающий тип людей.

Не всё, конечно, ей в Павлике нравилось, но крепкая закваска в нём явно чувствовалась.

Да и мужчина он был сильный и нежный.

Нет, такого она не упустит.



А Павлик большую часть их разговора посвящал маме.

Они оба готовились к операции по пересадке Павлика почки его матери.

Остановка была за деньгами.

Хирургам нужно было отдать двадцать тысяч долларов, а у Павлика набралось только десять.

Они решили разменять свою трёхкомнатную квартиру на меньшую и найти недостающие деньги.

И тогда Анна Сергеевна предложила свою помощь.

После развода и разменов у неё остались деньги, но Павлик категорически отказался, пока она чужой ему человек.

Вот, если распишемся, тогда соглашусь.



Но расписаться не получалась, потому что Павлика жена была за рубежом и возвращаться, похоже, не торопилась.



А матери становилось всё хуже.

Когда они с Павликом зашли к ним домой, мать то ли спала, то ли была без сознания. Медицинская сестра суетилась возле её кровати.

Зрелище было не для слабонервных.

Шприцы, пузырьки, капельница, специфические запахи.

-А ведь ему так приходится жить сутками.

Неудивительно, что жена сбежала.



Но сама она не такая дешёвка.

Она не позволит, чтобы Павлик думал о ней так же.

У неё всегда были и будут принципы.



А дальше всё произошло быстро, как в немом ускоренном кино.

Павлик прибежал растерянный и удручённый.

Врачи оставили матери месяц жизни, а проведённые анализы показали, что его почки недостаточно здоровы для пересадки.



И тогда Анна Сергеевна решилась:

-Павлик! У меня ведь тоже третья группа крови и положительный резус, как и у вас с мамой. Давай я дам ей почку. У меня обе в порядке.



Но Павлик назвал её предложение бредом и даже, уходя, хлопнул дверью, чего прежде никогда не было.

-Какой всё-таки он порядочный человек.

Даже ради любимой матери не хочет изменять своим принципам.



Павлик перестал приходить.

Она застала его дома пьяным и в слезах.

Такое было впервые.

-Мама умирает в больнице. Осталась неделя.



Анна Сергеевна умоляла его принять её предложение.

Никогда и никого она так не просила.

Она буквально валялась у Павлика в ногах.



И он согласился.

Они обнимались и плакали от радости и восторга от их родства и близости.

Теперь они будут связаны кровью, и их ничто не разлучит.



Потом была больница.

Анна Сергеевна подписывала какие-то бумаги.

Потом её уложили на каталку и надели маску.

Операция прошла успешно. Но у мамы Павлика не всё было благополучно, и она лежала в реанимационном отделении.

Анну Сергеевну выписали из больницы, и Павлик отвёз её домой, а сам снова убежал в больницу к матери.



А потом он пропал.



Анна Сергеевна прождав три дня, отправилась к нему домой, но дверь открыла незнакомая молодая женщина и сказала, что они с мужем снимают уже дней десять эту квартиру.



В душе у Анны Сергеевны поселился ужас.

Неужели её обманули?

Так просто и бесцеремонно.

Она поехала в больницу, где ей делали операцию.

Женщина-юрист показала ей бумаги, где было написано, что она добровольно соглашается на пересадку своей правой почки гражданке Толмачёвой. Все подписи и печати на месте.



Тогда она пошла в милицию.

Молодой лейтенант, выслушав её рассказ и сделав несколько пометок в блокноте, сказал, что такое нередко случается.

Что мошенники пользуются доверчивостью граждан, чтобы продавать их органы с соблюдением всех юридических правил и с согласия потерпевших.

-К сожалению, законодательство несовершенное, и даже, если их и задерживают, то до суда дела не доходят.

Тем более, что они располагают огромными деньгами и лучшими адвокатами.

Ведь только за Вашу почку они получили тысяч двести долларов.

А сколько таких, как Вы.

К тому же возможно Ваш аферист совсем из другого города.

Уверен, что у него даже имя другое.



Анна Сергеевна была раздавлена.

Жить не хотелось.

Хотелось только увидеть Павлика и посмотреть ему в глаза.

Ничего не говорить. Только посмотреть.



Увидела она его через полгода.

Она случайно попала на встречу с кандидатом в губернаторы и среди гостей, вдруг, увидела Павлика.

Только не того несчастного интеллигента из прошлого, а вполне современного и респектабельного.



Павлик был с женой и десятилетней дочерью.

В жене Анна Сергеевна узнала медсестру.



После окончания встречи, Анна Сергеевна встала на пути Павлика и перегородила ему дорогу.

-Ой! Анечка, как я рад, что у тебя всё нормально.

И уже тише:

-Анечка, давай без сцен. Мы же интеллигентные люди.

Пойдём за столик.



Они вдвоём сели за столик и Анна Сергеевна посмотрела ему в глаза:

-И как ты можешь с этим жить? Не боишься, что Бог тебя не простит?

-Ой, Анечка! Посмотри вокруг. Он такое прощает, что тебе и не снилось.

Так что ты успокойся и живи дальше. В этом мире или ты, или тебя.

Ничего личного. Будь здорова.



И он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.

-Хорошее всё-таки у нас с тобой было время.



Она сидела, боясь пошевелиться.

Господи! Неужели такое может быть на земле? И ты такое допускаешь!

Павлик, или как его там, сказал, что твоей милости нет предела.

Напрасно он это сказал. Напрасно!



Анна Сергеевна вдруг очнулась.

А чего это она распустилась. Она сильная женщина. Хорошая спортсменка.

Чего это она уцепилась за свою бездарную и серую жизнь?

Это цепляние за жизнь вяжет её по рукам и ногам.

Она никому ничего не должна. Ни людям, ни Богу.

Она свободна и перед людьми и перед Богом.

Да! И перед Богом, который всё прощает.

Если у Павлика всё так прекрасно.



Что ей эта жизнь? Какая разница умереть сегодня или через двадцать лет?

Плевать! Она свободна от жизни и от смерти.



Напрасно он, всё-таки, сказал, что Господь всё прощает.

Она ему это докажет.



Теперь она никуда не торопилась.

Не торопясь продала свою квартиру.

Не торопясь у старых знакомых приобрела пистолет.

И не спеша стала разыскивать Павлика.

Пришлось даже нанять частного детектива.



За всеми заботами пошёл год.

Весь этот год Анна Сергеевна была счастлива. Она была свободна и у неё была цель в жизни.

Настоящая цель. Впервые.



Павлик с женой и дочерью вышли из машины и направились к воротам своего дома.

Анну Сергеевну он сначала не узнал, а потом рассмеявшись сказал:

-Анечка! Ну, мы же, кажется, попрощались.



И тут он увидел в её руке пистолет:

-Аня! Не дури. Всё равно ничего не изменишь.

Тебя посадят до конца жизни.



-Успокойся Анатолий Петрович, так кажется?

Я тебя убивать не собираюсь.

-Я тебя заставлю мучиться до конца жизни.

А с Господом я договорюсь. Он же всё прощает?

Так кажется?



И она выстрелила в голову дочери.



Затем она выстрелила Павлику и его жене в коленные чашечки.



И уже не глядя на упавших супругов, пошла вдоль улицы.

В конце улицы она вставила себе в рот ствол и нажала на курок.