Цикл Околесица

Автор: Борис Алексеев -Послушайте


Зарисовка



Дороги горный серпантин

под нами поднимался в небо,

в окошко вглядывалась небыль

и пряталась среди вершин.



Трудился старенький кардан,

протекторы считали мили,

мы разговоры заводили,

что б скоротать Земли овал.



И вдруг в расщелину горы

сверкнуло море!

В миг осЕли

Слов поднимавшие метели

Дорожные говоруны.



Мы в Коктебеле!







Не прислоняйтесь!



Не прислоняйте лоб к дверям,

Они откроются внезапно.

И вас толкнет "рукою брата",

Казалось, лучший из мирян!



Храните лоб, он вам – свеча!

И странствуя во тьме вагонной,

Не прислоняйтесь к посторонним

Внезапным людям и вещам.



В ночИ лукавый громче всех

РечЕт о радости общения.

Его глаголы и движения

Опустошительны, как грех!



Лукавому огАр свечи

Во тьме - сладчайшая досада.

Он не замедлит выгнать стадо,

Топтать огарочки в ночи.



А вы, друзья,

претерпевая

Минуты страха в час ночной,

Укройте пламя меж собой,

Свечу свечой

со-огревая!







По поводу одного софизма



Стрелки бегут секундные, прессуя минуты в века.

Кубарем, кубарем, кубарем пенится дней река.

Что ей, спиралевидной, десятилетий хруст.

Сетями тысячелетий кто выловит пару уз?



Мы смотрим на жизнь повелительно, дней контролируя сплав.

Детям твердим поучительно: хронограф – вот наш устав!

Режем на даты время, но время, как кадр кино.

Остановись, мгновение! Подумал - и нет его.



Итак, вослед черепахе лев совершил прыжок,

Да только по-царски, с размаху жёлтый вспуршил снежок.

Ох, и нагнал же страху бегун-неудачник лев

На стрелку Часов черепашью, скользящую нараспев!..







Не навреди!



Готовится изъятие неправды.

Хирург спокоен, в норме персонал.

Но караул у клиники удвоен,

Ведь в городе сегодня карнавал.



В одеждах праздничных и Правда, и Неправда,

На перетяжках текст: «Не навреди!»

Готова к операции бригада.

В руках хирурга нож,

Он рассудИт!



Протискиваясь в щель двери парадной,

Толпа кричит, срываясь на фальцет:

«Послушайте, халатная бригада,

Неправда в городе, а вам и дела нет!»



Звонит служебный (значит, из горкома):

«Примите меры, может быть скандал.

Порежьте всех, как режут глаукому,

Вам всё дано: и нож, и персонал!»



* * *



Земной вертеп хмелел и петушился,

Витийствовал полуночный порок.

Хирург изъять Неправду не решился,

Ведь он поранить Правду мог...







Котор



Котора древняя стена

Меня в пути сопровождала.

Томила сердце новизна,

Шагов иных величина

Былое взору открывала.



Вот площадь Ратуши. В огне

Смеркался долгий день осады.

О, как безлюдна смерть,

Нет в ней ни фраз,

Ни пламенных страстей,

Лишь счетовода голос ссадный…



Провал в стене, спасенья нет,

Ликует басурмана феска.

Убит жених, и арбалет

Подъемлет дева юных лет.

Делакруа, вот вам портрет Свободы,

Это ли не фреска!..



Я уходил при свете дня,

Ещё Котор был полон смысла.

Герой поддразнивал меня:

Иди, турист, в тебе огня

Не ведают мои магистры.







Солнечный зайчик



В металлических стружках и пенистой похоти пива

Мы с годами черствеем и старимся не по годам.

Мы хороним друзей, как свои засыпаем могилы,

Возвращая Земле поредевшее слово Адам.



Оглянись, человече, ведь годы твои – проходимцы.

Они мерно скользят в кровотоках невидимых ран.

Но как прежде, Земля под тобою в ночи голубится

И летит, рассекая границы, к далёким мирам.



Неужели тебе не противны батисты и плюши

И не жалко глядеть на года, как на дым сигарет?

Ты припомни, как в детстве душа барабанила в уши:

Просыпайся скорей, опоздаешь на солнечный свет!



Замолкает в ночи костровой, сон порожнее курит,

И колышется небо росинкой на сгибе листа.

Неужели нам нужно напиться какой-нибудь дури,

Чтобы в капельке неба увидеть иные места?



А на утро, когда голова отболит и отплачется,

И в гранёные формы вернётся простая вода,

ЗакружИтся в прокуренной комнате солнечный зайчик,

И закрУжатся вслед медальоны шкафов – зеркала!







Будь мудр и терпелив!



Ты погоди еще чуть-чуть,

Не тронь рукавником железным

То нежное, что безмятежно

Едва лишь направляет путь.



Пусть много будущего зла

Ты видишь в одеяньях кротких,

Дыхание пределов плотских –

Вино для терпкого ума.



И помни, обнажая нож,

Поранишь сук – себя уронишь.

В премудром деле волка тронешь –

С овцы добра не соберёшь!







Чёрная археология



Сквозь дней песок и пестроту событий,

Бежит, резвится времени волна.

Ей вслед глядит потомок любопытный,

И видит муть встревоженного дна.



Как ворон над глухим погостом кружит

И каркает, выманивая сон.

Так лицедей вышагивает лужу,

Выглядывая разницу времён*.



Оставьте мёртвых! Любопытство хама -

Древнейший вымысел противу бытия.

В могильный склеп, в святилище Адама

Вползает ветхая кощунница змея!..



Когда мою могилу раскопают

И распахнут мой гроб напополам,

Меня разглядывая и перебирая,

Я им руки из гроба не подам.



*ручей в фильме «Сталкер»









Бесконечная малость



Над раскрытой иконой о Боге

склонилась душа

а вокруг никого,

только свет и следы человека.

Любовалась небесная, плакала,

будто мешал,

как соринка в глазу,

мегатонный

кусочек планеты.



Любовалась душа

на олифы златистый сафьян,

На избыток цветастого зелья

и благости формы.

Шелковистые капали слёзы

на росчерки ран

уцелевших и уничтоженных

Богоподобий.



Не печальтесь, душа,

образумится век – дуралей.

Нестроение не означает

присутствие смерти.

Будет новый изОграф

на золоте горнее срЕтить*,

знаменуя присутствие Бога

и будущих дней.



В подземелье над книгой о Боге

склонились бичи.

Торжествует живое над мёртвым,

и это не шалость!

Шелестят под рукою страницы,

и тлеет в ночи

потаённый огарок свечи,

бесконечная малость…



*срЕтить – (старослав.) встречать









Москва, Митино - Италия, Римини



Парень в варёнке под кайфом литерным,

Меняет, не глядя, Москву на Римини:

Ноль по Цельсию в осеннем Митино -

На плюс двадцать восемь

на первой линии!



Холодно в Третьем по счёту Риме

Сыро, и хочется выспаться дома.

Ноги промокли, а собственник имени

Канул, как рыба, в ноябрьский омут...



- Эй, такси, два тарифа плачу!

- Садись, дорогой, зачем торопиться?

- Брат, я сегодня к солнцу лечу,

В море кипящей полуденной пиццы!



Он шёл на посадку, жонглируя кейсом.

Всё пО фигу - Митино, поздняя осень!

Его показания сердца по Цельсию

Жались к отметке

"плюс двадцать восемь"...











Рыбки в кораллах играют со смертью





Рыбки в кораллах играют со смертью.

Глупые рыбки, гоните их сетью!

Так и снуют на смертельное ложе.

Может быть, смерть красоты невозможна?



Вот подплывает беспечная рыбка.

Бантиком губки, на губках улыбка

Спинку потёрла чешуйкой коралла…

Что-то захлопнулось, рыбка пропала!



В жизни, когда красота исчезает,

Все сожалеют, переживают…

И замолкают. В уловке улыбка,

Если появится новая рыбка.