I. Они

Автор: Алек Бенке


Главный враг советского моряка в дальнем походе - Скука.

Когда лежишь на шконке между бесконечными вахтами и неотвратимо на собственных глазах тупеешь. Ведь подводника против неё вооружили лишь сухим вином, а если повезет - спиртом и братской дракой где нибудь в трюме.

Но, никогда эта нудная гадина не имела перед собой более достойного противника, чем героическую команду подводной лодки с нелепым названием:

" БУКИ 164 с экипажем БУКИ 213" ( название - отдельная история)

На 7 отсеков и 70 человек живых душ эти БУКИ выставляли: 3 театра, 5 команд КВН, полтора десятка поэтов, десяток певцов ( как правило те же люди, с голосом и без - при наличии крепкого здоровья и достойного срока службы толерантность слушателей к талантам исполнителя как известно резко увеличивается). Плюс - командование корабля не устающее радовать народ учебными тревогами, внезапными учениями, внеплановыми построениями, плановыми уборками и условными пожаротушениями.



На первый взгляд такая плотная культурная жизнь может показаться странной, но не забывайте, что на боевом дежурстве переход из отсека в отсек крайне затруднителен, лишь редкий вахтенный центрального поста иногда доносит слухи о том, что творится в смежных отсеках. Рассказы же о жизни более дальних отсеков вообще носят былинный характер. Все это позволяет каждой суб-культуре развиваться совершенно независимо от соседних культур. И если в 4-ом отсеке лейтенант Краюшкин мастерски исполняет надрывные песни о неразделённой любви (собственного сочинения разумеется), то в 1-ом отсеке гремит авангардный театр "Тень" ведомый гением старшины второго ранга Тарасовым, а в 6-ом классическая итальянская опера ( как нам казалось) в исполнении Мицы и Бобра в сравнении с которой знаменитое "Ун моменто"- жалкая самодеятельность.

Учитывая, что офицерский состав корабля являл собой (без шуток) цвет Краснознаменного Тихоокеанского Флота скрепленного железной волей старпома "Андреича" Иванова под предводительством легендарного капитана "Мартына" двадцати девяти годов от роду - любое убийство скуки на борту поощрялось и приветствовалось.



Но, то жизнь общественная, а в личное время каждый развивал свои нездоровые отклонения сугубо индивидуально:

Например, как известно за 70 убитых крыс - отпуск по возвращению в базу. Но, это так скучно! Другое дело убить только 35, хвосты разрезать пополам и вертеть в ладонях до полного эффекта целых. После чего предьявить начальству - гораздо интереснее. Понятно, что столько крыс на корабле нет и со временем выживали лишь самые умные, но отпуски обьявлялись щедро - надо же будет чего-то лишать за очередные косяки, а чем ты моряка в море накажешь? Так и тусовали мы отпуски туда и обратно, как некую внутреннюю валюту.

Но, если в тебе проснулась жилка чуткого наставника, то лучше всего сделать длинную цепь из скрепок поймать крысёнка - посадить, кормить и воспитывать. А когда он через несколько дней усиленного питания и малой подвижности достигнет твоего физического и интеллектуального уровня и станет похож на хомячка - можно брать его на руки, играть, носить в нагрудном кармане и т.д. в общем общаться.

Особо экстровагантный товарищь в 1-ом отсеке даже прикормил таракана-альбиноса. Почему-то появление этого "чуда природы" с возможной утечкой радиации ядерного боезапаса никто не связывал.

Да оно и к лучшему - чего зря расстраиваться. Тем более, что внешне "Снежок" ничем от своих рыжих братиков и сестричек не отличался, был бодр и весел, охотно шёл на контакт.



Но, свою никому не доступную "привязанность" я держал в тайне от всех, дабы не вызывать в сослуживцах нездоровую зависть и чувство обделённости.

Я- гидроакустик. Моё дело - слушать море и чутким, натренерованым ухом отличать стоны рыбацких шаланд от хищного воя винтов кораблей 6-го Флота ВМФ США.

Правда теперь моя Танечка, сорванным голосом, не устаёт ставить под сомнение мои былые таланты.

Видимо мой слух действительно имеет избирательную природу.

Дело в том, что ко мне на вахту часто приплывали "Они". Они хохотали, перекликались и болтали (нашему уху их язык, как лопающиеся пузырьки воздуха под водой) приближались, отдалялись и кружились.

А главное - каждый раз безумная радость и восторг охватывали меня. Иной раз ещё всё тихо, а сердце уже рвётся и рот до ушей - значит всё, идут, скоро будут!

Представляю какую нездоровую картину я представлял для окружающих когда блаженной улыбкой пялился на приборную доску, в полной тишине и с наушниками на голове.

Эх, меня бы тогда с тем выражением лица - да пересадить на церковные ступени - да поставить передо мной пустую кружку - мог бы делать приличные деньги!



Они вернулись ко мне через пятнадцать лет при совершенно странных обстоятельствах.