Кубышкин. Жизнь и творчество. Часть вторая

Автор: Валерий Буслов


Начало: http://www.stihi.ru/2017/05/03/1658



Три зимы посещал Михаил местную сельскую школу, а в четвёртый класс уже не пошёл... пошёл да бросил - не давалась арифметика, и всё тут! Ничего не мог понять он, хоть убей! После отца осталась единственная книжка в домишке - "Житие Серафима Саровского". Мать не знала ни одной буквы. "Когда я потом, в начале тридцатых годов, уже будучи учителем, - вспоминал сам сын, - решил обучить её грамоте, то ничего не получилось. Матери, пожилой крестьянке, показалось это такой нелепостью, ей было так смешно и...совестно, как если бы её стали обучать танцам."



В начале двадцатых годов, после пяти лет простоя, Михаил Павлович увидел, что нужно учиться, и ему захотелось повысить свой уровень знаний, но камнем преткновения была арифметика. И всё же он пересилил себя, достал учебник по математике, в котором ещё было так: из одного вычтем то-то, оное разделим... Поднатужился памятью и пониманием, выучил все четыре действия, таблицу умножения, дроби простые, десятичные, проценты, пропорции... И полюбил данный предмет с такой же силой, с какой ненавидел его! Отчасти свои мытарства с учёбой позже прекрасно описал в своём стихотворном рассказе-были "Как учился Иван Коркин":



"Отшумел переворот,

Взяли власть Советы.

И немедленно народ

Потянулся к свету.



Был ликбез открыт у нас.

Без нажиму, сами

Мужики явились в класс

Прямо с бородами.



В первый вечер по складам,

Да и то не сразу,

Хором, с горем пополам

Прочитали фразу.



Отчего и почему,

Объяснять не стану,

Было всех трудней ему,

Коркину Ивану.



Получил Иван тетрадь,

Карандаш. Однако

Не умеет написать

Никакого знака.



-Неспособный я совсем!

Память - словно сито.

Анна Павловна, не тем

Голова забита.



Вот сижу здесь два часа,

А Душа-то дома:

Нет у лошади овса,

Там одна солома.



Так что брошу я ликбез,

Хоть оно обидно.

Проживу свой век и без

Букваря, как видно.



-Это что же за напасть!

Как же без науки?

Для чего же, Коркин, власть

Брали в свои руки?



Как без знаний управлять

Будем государством?

Замутит нас вражья рать

Всяческим коварством!



А Иван своё опять:

-Не учусь, а маюсь,

Государством управлять

Я не собираюсь.



И учительнице той

Даже стало жарко:

-Управлять должна страной

Каждая кухарка!..



...Колотилин Еремей,

Лавошник и свешник,

Ядовитый был, как змей,

И большой насмешник.



Говорит он мужикам:

-Коркин-то... слыхали?

В люди лезет всякий хлам,

Не было печали.



У него должна вот-вот

Околеть кобыла.

Разве знанье запряжёт?

Знание-то - сила!



-Лошадиная? Го-го!

Зря мы горевали!

Тут как есть на всё село

Богачи заржали.



И кулацкий этот смех,

И глумленье это

(подобное "глумленье" господ-недорослей очень хорошо показал Никита Сергеевич Михалков в своём самом лучшем фильме "Неоконченная пьеса для механического пианино")

Коркин слышал, как на грех,

И невзвидел света.



И с тех пор назло врагам

Взял себя он в руки,

Стал свирепо по ночам

Штурмовать науки.



Глушь. Заснуло всё кругом -

Избы, снег и бани.

А Иван над букварём

Шевелит губами.



Просыпается жена,

Спрашивает с печи:

-Что ты шепчешь, сатана,

Произносишь речи?



Слышать это не могу,

Выдумал шепталку!

Как возьму вот кочергу.

Или, лучше, скалку!



-Зря ты гневаешься, мать.

Не гаси огарка!..

Государством управлять

Ты должна, кухарка!



-Что ты мелешь, лиходей?

Я тебе кухарка?

Если так, то с этих дней

Нет тебе приварка!



Я - кухарка! Ну и ну!

Не обидно ль это?

Я ж теперь и не усну,

Дьявол, до рассвета!



-Стой, не так ты поняла,

Зря взяла досада!

Тут великие дела,

В суть проникнуть надо!..



Вот уж третьи петухи

Проорали рьяно,

А Иван долбит стихи

Бедного Демьяна.



Данная быль была написана в 1940 году и, так сказать, венчала собой коченёвский период творчества Михаила Павловича, когда "своя рука владыка" и можно было в районной газете "К новым победам" печатать не только прозаические, но и поэтические материалы, нарабатывая мастерство и набивая руку. А самое главное в этом появилась через читателя обратная связь.



Стихотворение написано размером французских средневековых вагантов. Но мог ли Михаил, у которого за плечами не было даже полноценной школы, знать этот ритм?.. Мог! Ибо он очень любил поэзию Александра Сергеевича Пушкина, а Александр Сергеевич отдал в своё время творческую дань и этим бродячим школярам. Нам же остаётся только воскликнуть: "Как гармонично подобран размер!"



Сам поэтический текст - это живой исторический документ, образно представивший лапотную, безграмотную Россию перед дерзновенным порывом к космическому порогу. Написанный простым народным языком, он отправляет нас к тем вкраплениям рабочей трудовой речи, которые использовал Владимир Ильич Ленин в статье "Великий почин", чтобы поддержать штаны своей гладкописи, и тем самым отделить, как говорится, зёрна от буржуазных господских плевел.



В двадцать один год Михаил поступает на учёбу в вечернюю девятилетнюю школу в Болотном. Поступил в ту школу, в которой позже будет трудиться учителем немецкого языка его супруга и автор романа "Школа" Наталья Борисовна Корнеева, в которой после войны будет директором фронтовик-поэт Павел Петрович Скарговский. Его из-за решённых задач по математике и сочинения по литературе сразу же определили в последний выпускной класс.



Шестого декабря 1940 года Михаил Павлович, чтобы продолжить своё среднее образование, поступил на литературный факультет заочного отделения Новосибирского Государственного педагогического института (зачётная книжка номер Л-42, которая была выдана очередному студенту уже в Новом году). Проучился он (помешала война) лишь на первом курсе один семестр и сдал на "отлично" пару экзаменов весенней сессии: по теории литературы Егерману и истории СССР.



Продолжить же учёбу помешала Великая Отечественная война.