Чудовище-3 гл. 8

Автор: Динна Перо


Предыдущая глава: http://www.stihi.ru/2017/02/22/2388





На пути к кораблю Ханита так и несла девочку на руках, потому что та не отпускала её, вцепившись в неё руками и ногами.

Ханите удалось узнать, что девочку звали Решма, ей было на самом деле пять лет, она выглядела точно на свой возраст и оказалось, что она была вовсе не сирота.

Отец Решмы умер ещё за несколько месяцев до её рождения, а до своей кончины он были рыбаком, а его жена - матерью многих детей, производившая их чуть ли не каждый год. Отцу Решмы от его отца достался дом не большой и не маленький, в два этажа и из нескольких комнат, но с годами дети в нём заняли все углы и в нём стало тесно. Приумножение семейства привносило и другие проблемы: в доме становилось всё труднее с пропитанием и другими материальными благами, поскольку кормилец был всего один - глава этого семейства. Да и мать семейства, всё больше перегружённая заботами о детях и терявшая силы и здоровье в родах, случавшихся почти ежегодно, постепенно и скоропостижно выживала из ума, путая и забывая имена и лица своих детей.

Почти все дети этих супругов рождались здоровыми и красивыми, поэтому случалось так, перед новогодними праздниками в дом их являлись жрецы из храмов стихий и предлагали им облегчить их нелёгкое бремя многодетности, отдав кого-нибудь из детей за мешок пшеничной белой муки или за бочонок с солониной. Но мать семейства, хоть и забывавшая, порою, имена и лица своих детей, являла чудеса материнского инстинкта и выгоняла жрецов взашей, с руганью и возмущением: "Я не торговка человеческим мясом, я бы вам, негодяи, и чужого ребёнка бы не продала, не то, что собственную плоть и кровь!"

Эту женщину звали Квина.

Не желая отдать жрецам свои порождения за вознаграждения, она, впрочем, всё равно не могла их уберечь всех до одного. Из двадцати детей у него выжили всего четверо, трое из них - двое сыновей и дочь покинули дом совсем юными, не сообщив, куда именно они подались и уже несколько лет от них не было ни слуху, ни духу и при Квине осталась лишь самая младшая дочь, поскрёбыш - Решма.

То, что Решма осталась единственной обузой для своей матери и у Квины, кроме неё, не осталось других ртов, не сделало детство Решмы ни сытым, ни ухоженным. Квина осталась без мужа, будучи уже в немолодом возрасте и, чтобы как-то выжить, она решила сдавать комнаты своего дома в наём, превратив его в пансион. Задумка была неплохая и сулящая безбедное существование, но Квина, очевидно, была не создана для него и дела у неё не заладились с самого начала.

Прежде всего она решила сдать самую большую комнату на первом этаже, превратив её предварительно в четыре маленькие - так показалось ей более выгодно. Но для этого надо было строить перегородки, а поскольку Квина не имела на это ни средств, ни сил, она просто начертила на полу краской деление на четыре угла и попыталась сдать эти углы, как комнаты. Но за такие "комнаты" никто не захотел платить, как за настоящие комнаты и ей пришлось сдавать их подешевле, как углы, но она упорно называла их комнатами и злилась, когда кто-то не называл их также. Затем она сдала пансионерам небольшую комнатку рядом с кухней, а потом ещё одну комнату на втором этаже, рядом с той, в которой проживала сама с маленькой дочерью.

Пансионеры, поселившиеся в "комнатах" с символическими перегородками, оказались людьми небогатыми и не очень платёжеспособными.

Один из четырёх жильцов считал себя молочником, потому что ходил каждое утро в деревню, до которой можно было дойти пешком, так как пансион находился на окраине города, а деревня - близко к городу, покупал у крестьян молоко и перепродавал его в городе. И, поскольку этот молочник считал, что ходить в деревню, поднявшись ещё затемно, работа очень тяжёлая, он стремился продать своё молоко как можно дороже, не желая уступить ни в какую. Но большинство жителей Свободного не любили слишком дорогих продуктов и покупали у него молоко неохотно и нередко случалось, что молоко у него прокисало и он выпивал его сам, чтобы не пропадало добро, после чего страдал расстройством желудка и обидой на скупое человечество. Деньги у этого человека водились негусто и он платил за свой угол нерегулярно, задолжав Квине хорошую сумму за несколько лет. Каждый раз, когда Квина требовала у него деньги, он начинал ныть, жаловаться на здоровье, на то, что он круглый сирота и потчевать Квину ужастиками, которые ему, якобы, пришлось пережить в этой жизни. И Квина, жалостливость которой равнялась её глупости, поворчав, отступала, взяв с него кое-какие копейки вместо полноценной платы и вновь погрузившись в розовые иллюзии, что однажды все должники вернут ей всё, что должны и дела её пойдут на лад.

Другой жилец считал себя торговцем овощами и, так же, как горе-молочник, ходил по деревням, скупая у крестьян овощи, но у него хватало ума не заламывать цены, чтобы полностью продать свой товар, поэтому доходы у него были больше, чем у молочника, и у него хватало средств платить за свой угол.

Третий подрабатывал грузчиком в порту, много пил и платил за свой угол тогда, когда Квина успевала перехватить у него его заработок раньше, чем он его пропивал.

Четвёртый был переростком-подмастерьем, бравшим уроки у сапожника, живущего с Квиной по соседству. Родители его имели хозяйство в деревне и он время от времени навещал их, чтобы разжиться продуктами и кое-какими денежками. Учился он плохо и отнюдь не старательно, уже несколько лет подряд и за угол платил хозяйке пансиона нерегулярно.

Ещё две комнаты Квина сдавала жильцам поприличнее и поплатёжеспособнее, но у неё был странный характер и она плохо ладила с людьми, которые стабильно платили ей за отдельные комнаты и вели себя прилично. Она вела себя с ними сварливо и грубо, часто затевала ссоры, придиралась. Они заказывали ей готовить для них пищу и она часто недоваривала её или, наоборот, подавала пригорелое или недосоленное или переперчённое. Она не любила благополучных людей, дававших ей стабильный доход, и жалела неудачников, разорявших её. Такова была мать Решмы.