Одиннадцать

Автор: Юлия Майске


Двадцать восьмое апреля. Два ноль один семь. Полдень. Я влетаю по ступенькам подземного перехода вверх, на солнечную улицу из мрачной и сырой подземки. Пробираюсь сквозь спешащих людей: так странно, все несутся навстречу мне, а там за мной и далеко впереди нет никого. Так странно и так символично. Спутники сменились на попутчиков, но и их всё сложнее находить с каждым годом. Остаются лишь встречные, проносящиеся сквозь меня бесследно, не останавливаясь и не поднимая на меня своих отрешённых взглядов.



Не из неуклюжести цепляю каблуками неровный асфальт перерытого тротуара. Ничего не случилось, всего лишь мелочь: весь этот мир на мгновение перестал существовать, и я, кажется, потерялась в каком-то непроглядном молочно-белом тумане, поглотившим всё, кроме ядовито-голубого неба, на которое теперь и был обращён мой взор. Очередной фокус моего сознания. Я закрываю глаза и пробираюсь вслепую, пытаясь не потерять равновесие и не смотреть вниз, ведь точно знаю, что упаду, только если замечу, что земли под ногами больше нет. Туман длинною в год, что равно паре вечностей по моему летосчислению. Равновесие, на обретение которого ушли все десять человеческих лет. Дымка рассеивается, мне снова виден путь, но что это? – Всё совсем другое, чужое и незнакомое. Передо мной проявилась раскрошенным мелом нарисованная линия, нечёткая, выведенная чьей-то дрожащей рукой. И я стою перед ней в замешательстве. Двадцать восьмое апреля. Два ноль один семь. Полдень.



Одиннадцатый год резким ударом в спину вывел меня из равновесия. Хрупкий баланс между двумя совершенно разными жизнями одного человека был в мгновение потерян. Я перелетела черту, меня встречала новая эпоха. Этим грубым толчком было выбито всё то, что я бережно хранила в памяти последние десять лет. Тени прошлого отделялись, освобождались и возвращались в туман, оставшийся за уже непреодолимой для меня границей. С грустной улыбкой смотрела я вслед шестилетней себе, некогда позирующей для отца под рождественской ёлкой и спешащей в пять утра на рыбный рынок, чтобы широко улыбаться людям, бодро двигающим по прилавкам бочки со свежей сельдью, прогуливающимся в поисках выгодных покупок, туристам, всем-всем-всем. Я прощалась и с другой собой, живущей мечтой лишь о ласковом взгляде любящей семьи, старающейся понять всех любой ценой и заплатившей за этот дар уже вторым делом всей жизни, являвшимся, наверное, даже самой жизнью. И даже та вчерашняя я, захоронившая все свои тревоги в кургане не из земли и песка, а из долга и упорного, пусть и бесцельного, труда, таяла где-то позади так же непринуждённо и быстро, как и рождалась когда-то. Страха не было, как не было и тоски или одиночества. Мне не было их жаль, я не ощущала утраты. Эта нелепая линия, существовавшая лишь в моём воображении, отсекла то время, когда я могла звать себя halb’Deutsch’ и гордиться хотя бы прошлым. Одиннадцать лет против десяти. Моя вторая жизнь, к которой мне до сих пор не хотелось привыкать, взяла верх.

…

«Большой шоколадный капучино, пожалуйста, и морковный торт». Ведь сегодня у меня праздник.