Красные и Белые

Автор: Димитрий Кузнецов


Я слышал одни лишь легенды и были

О давней гражданской войне.

Мой дед и отец при советах служили,

И я рос советским вполне.



Таким, как они. Только вышло иначе,

Сменилась времён череда.

И вот я слезами бессильными плачу

О том, что творилось тогда.



Мне красных не жаль. Ведь, под сабли и пули

Бросая шеренги полков,

Они сатанинской отравы хлебнули,

И значит – их жребий таков.



Мне Белых не жаль. Не о жалости молит

Погибшая Белая рать,

Над нею свет веры спасительно пролит,

А с верой легко умирать.



Но русские души и русские лица,

Что срезало время клинком,

Мне жалко до боли, до слез на ресницах.

...Как будто железный нарком



Вновь цедит приказ, и по данному знаку

Встают у расстрельной черты

И в вечность идут, как в слепую атаку,

Заложники Белой мечты.



А может, напротив: ...морозная полночь,

Сиваш в ледяной чешуе,

И падает, падает красная сволочь

В прицельной свинцовой струе.



И длится война до последнего вздоха,

Не в силах свой ход изменить.

И в новом столетье другая эпоха

Плетёт красно–белую нить.

____________________

* Автор рисунка, взятого в качестве иллюстрации,

мне, к сожалению, неизвестен.



«Литература не есть бумагомарание и некое средство для материального благополучия и сомнительной славы, а есть героическая попытка преображения мира и жизни», – такую формулу творчества вывел однажды поэт Владимир Смоленский, – мне она кажется почти совершенной.



Я очень ценю жанр баллады, который сейчас находится как бы в забвении. Баллада – это всегда сюжет, это мистическое осмысление темы, это серьезная мораль и обаяние старой стихотворной традиции. На мой взгляд, сама история Белой гвардии – большая и страшная баллада, мощное, эпическое произведение, написанное рукой Творца. Но, обращаясь к фрагментам этой истории, я не хочу спрятаться в далёком прошлом, оно для меня – абсолютно реально и совсем не далеко.



Когда–то, четверть века назад, проходя весенним днём по столичной Пушкинской площади, я вдруг почувствовал себя совершенно счастливым от сознания своей причастности к России, к нашей по–настоящему великой и удивительно красивой стране; от того, что я родился и живу именно здесь, а не в Америке, Франции или Турции; от того, что Лермонтов и Гумилёв, Ермолов и Скобелев, Колчак и Корнилов жили на этой же земле и легли в неё, что они – рядом. Вот подует ветер времени, и минувшее станет явью!

Чувство было очень острым и ярким. Но через минуту, оглянувшись по сторонам, я ощутил горькое разочарование. Москва, вступая в последнее десятилетие уходящего века, преображалась на иностранный лад. Всюду – рекламные щиты, кричащая пестрота витрин, какая–то визгливая музыка. А средь всего этого – опустошённые глаза прохожих, нищие в переходах метро и группа угрюмых людей под красным флагом, заклинающих: «Ленин жив, Ленин будет жить...».

И когда уже обида комом подкатила к горлу, – вот она, клоака демократии, и нет в ней ни прошлого, ни будущего, – мне вдруг послышался чистый детский голос, под гитару пела совсем ещё юная девушка, почти подросток:



Золотые погоны,

Россия моя,

Ты наденешь опять,

Вера в Бога проснётся.

И небесную синь,

И ржаные поля

Еще раз защищать,

Господа, нам придётся.

Пусть гремит барабан,

Ветер треплет знамёна.

Наши мысли ясны,

Наша совесть чиста.

Перед строем Господь

Всех назвал поимённо,

И поручик поднял

Знамя с ликом Христа...



Песня эта вырывалась из уличного шума, перекрывала его, а в голубых глазах у девчонки словно бы плескалось весеннее небо, вечное небо России.



Фрагмент статьи "О себе, о стихах и о Белом движении"

http://www.stihi.ru/diary/cornett/2014-06-19