В Египте произошел новый теракт, погибли десятки христианских паломников, в том числе женщины и дети. О том, что почему в этой стране убийства коптов не считают терактами, какие страны дают им статус беженцев и узаконенном геноциде рассказала востоковед, арабист Надежда Глебова.

- Надежда, не прошло и пары месяцев с того момента, как мы с вами говорили о геноциде коптов (христиане, принадлежащие Коптской православной церкви) в Египте. И вот, новый теракт: "Не менее 26 человек погибли и ещё 26 получили ранения при нападении на два автобуса с христианскими паломниками в Египте. Среди погибших есть дети". Вы видите в этих убийствах закономерность?

- Безусловно подобная закономерность есть. И, к сожалению, ей не год и не два. Конечно, последние годы представляются особо жестокими в силу общей, порой агонизирующей ситуации во многих странах этого региона, а также в связи с едва ли не постоянным обращением к странам этого региона в связи с террористическими актами, совершенными выходцами из этих стран.

Но справедливости ради стоит сказать, что в истории притеснений коптов как религиозного меньшинства особенно "отметился" 20 век, а именно 30-е годы, когда такие новообразованные организации как "Братья-мусульмане" буквально с первых дней своего существования занялись пропагандой уничтожения любых меньшинств, включая и коптское.

Пожалуй, относительно спокойный период в их жизни в Египте был связан с победой революции 1952-го года, когда многие копты (значительная часть из которых представляла собой образованный слой общества) получили возможность укрепить свои позиции в обществе и экономике.

Но в связи с внутренней политикой Гамаля Абдель Насера и, тем более, Анвара Садата ситуация только ухудшилась: 75% коптов лишились не только приобретенных позиций и собственности, но и прежнего положения в обществе. Можно долго приводить различные примеры, но едва ли не вся история коптов в Египте напоминает «американские горки» с резкими взлетами и не менее резкими падениями. Мы являемся свидетелями одного из таких падений, которое усугубляется еще и чрезвычайно важным экономическим фактором, лежащим в основе большого числа проблем на Ближнем Востоке.

- Создается ощущение, что временные промежутки между терактами сокращаются. Сказывается безнаказанность?

- Формально правоохранительные органы берут на себя ответственность за «расследование» различного рода преступлений, осуществленных в отношении коптов. Другое дело, что значительное большинство подобных разбирательств либо ничем не заканчиваются, либо приводят к судам над исполнителями-одиночками.

Также примечательно, что, несмотря на массовость убийств подобных тому, что мы сегодня комментируем с вами, статус теракта они получают только в СМИ. Чаще всего правоохранительные органы фиксируют лишь отдельные части преступлений в отношении личности и имущества. Собственно именно безнаказанность и бездействие правоохранительных органов является предметом исследования еще существующих в Египте организаций по защите прав человека. Именно они бьют тревогу, проводят собственные расследования и приводят свою статистику. А она — на вес золота, с учетом практического отсутствия статистических служб и данных по этому региону. Основная претензия к этим данным (которые отражают порой драматическую ситуацию: с 80-ых годов произошло более 40 терактов, приведших к многочисленным человеческим жертвам) состоит в том, что они собраны практически без поддержки государственных органов власти.

Чаще всего, подобные правозащитные организации опираются на поддержку международных организаций и фондов. Представители государственных структур и органов власти отказываются принимать данные, собранные при поддержке извне в качестве достоверных. Это — очередной замкнутый круг вокруг коптов.

- Как вы думаете, убийцы (террористы) знали, что среди паломников есть дети? Этот факт не остановил людей, у которых, возможно, есть семьи?

- Данные расследования многих преступлений показывают, что убийцы обладали предварительно собранным большим объемом информации, которая нередко предоставляется представителями правоохранительными, сотрудничающими с преступниками. Остается пока невыясненным вопрос была ли охрана у «каравана».

Представители коптской общины неоднократно выступали с заявлениями, что местная полиция не обеспечивает надлежащей охраны ни путешествующим паломникам, ни собраний коптов. Обеспечение подобной охраны должно проводится в соответствии с законом о защите меньшинств. Видимо, мы имеем дело с печальным примером отсутствия подобной охраны.

Относительно убийства женщин и детей, которые нередко бывают в составе подобных групп паломников: для совершивших это преступление они чем не отличаются от обычных кафиров (отрицающих существование Единого Бога Аллаха и его пророка Мухаммеда). Тем более, "настаивающих" на своем неверии. А в борьбе с врагами все средства — хороши…

- Можно избрать путь мученичества для себя, но выбрать его для своего ребенка практически невозможно. Есть ли у вас информация о том, что копты покидают родину? Если это так, то когда начался исход?

- Таких "исходов" было уже несколько с начала 21 века. Если ранее они были "частичными", когда часть семьи оставалась в Египте, а другая, в основном молодежь, переезжала к родственникам в Европе или США на время учебы, но не прерывала связей со своей исторической Родиной, сейчас уезжают "навсегда", распродавая имущество и бизнес за копейки. В 2012-м году писали о 150 тысячах уехавших коптов, сейчас уже говорят о цифре почти вдвое большей. Основные принимающие страны — США, Франция, Нидерланды, Швеция.

- Почему ничего не слышно о беженцах коптах? О предоставлении им этого статуса? Куда они переселяются и как живут те, кому действительно с наши дни грозит мученическая смерть?

- О коптах вообще мало слышно, особенно в обычных СМИ, в которых их как только ни называют, лишь бы не использовать "экзотическое" название. Судьбы у всех у них разные, но объединенные общим: пожалуй единицам удается "выбиться в люди" в новых условиях. Нужно помнить, что копты всегда принадлежали к образованному слою, нередко связанными с успешными примерами ведения бизнеса. И эти люди, уезжая, теряют практически все, не говоря уже об устоявшемся образе жизни и социальных связях. Хуже всего приходится молодежи, которая оказывается в ситуации жесткого экзистенциального кризиса, когда везде, где они бы хотели построить свой дом, они — чужие. Тем более, сейчас, когда и без коптов ситуация с иммиграцией в принимающих странах крайне сложная, а отношение к новым иммигрантам весьма настороженное. Одним из немногих приятных исключений является постановление министра иммиграционной политики Нидерландов, подписанное 11 июля 2012-го года, о предоставлении убежища коптам, ставших жертвами преследований в Египте.

- У многих людей, узнавших об этом убийстве, появилось ощущение безысходности, полнейшего бессилия. Я понимаю, что вы не психолог. Тем не менее, что можно сказать им в "утешение"? Что можно предпринять?

- Людей, испытывающих подобные чувства в данной ситуации, можно и нужно понять, и дать им возможность выразить свои чувства, погоревать. Однако любой человек, столкнувшийся с подобной жестокостью и неопределенностью дальнейшей жизни в существующих условиях, испытывает не только стресс, но и возможность узнать о себе и мире то, что он не знал ранее.

Несмотря на многочисленные факты насилия на Ближнем Востоке, которыми обильна новостная (и не только новостная) лента сейчас, важно знать, что есть множество мусульман, которые выступают категорически против подобного, рискуя при этом не меньше, чем представители других конфессий. Об этом мало говорится, но за последние драматические годы посещение мусульманами христианских святынь не прекратилось. По-прежнему сотни мусульман приходят поклониться святыням в соответствии с кораническим откровением. Когда говоришь об этом, большинство либо не верит вовсе в то, что подобные посещения имеют место быть, либо подвергают сомнению возможность уважительного и добрососедского отношения между представителями двух ведущих мировых религий.

А, между тем, вера в человечность и уважение — те точки, на которые можно опереться преодолевая гигантские трудности, с которыми нам приходится и еще придется иметь дело.