В Красноярске проходит экономический форум — в этом году там ищут рецепты для роста экономики. За поисками наблюдал корреспондент РБК
Главной темой Красноярского экономического форума, который в этом году проходит в 14-й раз, стал поиск решений для экономического роста. Свои программы реформ в России сейчас готовят сразу несколько организаций, основные документы разрабатывают Минэкономразвития и Центр стратегических разработок (ЦСР). Именно вокруг их конкуренции и строилась пленарная сессия форума.
«Скрипучая машина»
«Систему государственного управления я бы оценил сегодня, как старую скрипучую машину с низкой скоростью, которая не имеет высокой мощности, на которой мы, наверное, заезжаем не туда и каждый раз корректируем свое движение. Но результат небольшой», — председатель совета ЦСР Алексей Кудрин. Лишь 38% чиновников занимаются своими прямыми обязанностями, а остальные работают в авральном режиме и выполняют «хаотичные» поручения, рассказывал Кудрин. Это одна из причин низкого роста экономики — в последние десять лет он составляет в среднем 1,5%, хотя в начале нулевых был 7%. «Последние десять лет мы переходим от кризиса к кризису с небольшими передышками, нам похвастаться нечем», — посетовал экс-министр финансов.
Новые управленческие подходы пытается выстраивать Министерство экономического развития, сообщил его глава Максим Орешкин. Для этого в ведомстве создали департамент по управлению изменениями, который поможет ввести «горизонтальные принципы управления».
Позже на «скрип машины» ответили в Кремле. «Госмашина большая, но и страна у нас большая. Конечно, государственная машина управления большая, такая обширная страна и большая экономика резких движений по законам физики совершать не могут», — пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Министр по делам «открытого правительства» Михаил Абызов счел, что государство «все-таки не скрипучая телега, все-таки это автомобиль экономического класса».
У России вообще много структурных проблем, сказал Кудрин, заострив внимание на экспансии государства в экономике. Сейчас в энергетике госкомпании приносят 70% выручки, в финансах — 46%, через шесть-семь лет их доля должна снизиться до 15–20%. Ответственность за низкие темпы роста во многом несет именно госсектор с его «очень вялой политикой», а чтобы исправить эту проблему, нужно стимулировать российские компании выходить на международные рынки, полагает Кудрин. Если Россия не удвоит свой несырьевой экспорт за шесть лет, то темпов роста выше 2% у нее не будет.
«Не понимаю стратегии»
ЦСР готовит свою стратегию реформ на срок до 2024 года, Минэкономразвития свой план — с расчетом до 2025 года. И ту и другую программу должны представить уже в следующем месяце. Орешкин на вопрос, есть ли конкуренция между программами, признал, что она существует, но это «позитивная» конкуренция. Впрочем, задачи ЦСР более масштабны, дал понять Кудрин: его центр работает не только над экономикой, но и над геополитикой, судебной системой, системой правоохранительных органов. В тюрьмах и СИЗО сидят более 600 тыс. человек, еще 200 тыс. их охраняют, и если учитывать семьи последних, то получается, что более миллиона человека заняты лишь в сфере охраны, приводил в пример Кудрин. При нынешних демографических вызовах нужно пересмотреть наказание за мелкие преступления и снизить его — зачастую заключение на два-три года является избыточной карой, рассуждал глава ЦСР.
Но разработка стратегий — это еще не все. Это далеко не первые программы, вспоминал декан экономического факультета МГУ Александр Аузан, и прошлые почти не выполнялись. Нужно учитывать существование групп, не заинтересованных в реформах, и продумать компенсации для них. Абызов и вовсе признался: «Я действительно не понял, в чем повестка России на период до 2025 года». Он попросил назвать три основные меры для ускорения темпов роста. Кудрин парировал, что в три шага программу не уместить, после чего напомнил главе проекта «открытого правительства», что правительство открытым так и не стало. Абызов за все время работы сделал всего 5% того, что нужно было сделать, размышлял Кудрин. Но дело не в министре, успокоил он Абызова, — просто ведомства не хотят делать свою деятельность прозрачной, яркий пример тому — криминальная статистика.
Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС">

Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС
Предсказать непредсказуемое
На фоне разговора о снижении роли государства в экономике эта роль только растет, нагрузка на бизнес увеличивается при рассуждениях о ее сокращении, и свидетельствует это об одном — центр формирования экономической политики находится не в профильных ведомствах. Такой вывод на сессии, посвященной предсказуемости условий для бизнеса, сделал президент Ассоциации негосударственных пенсионных фондов Сергей Беляков. Министерства, по его мнению, говорят правильные вещи, но параллельно принимаются неверные решения. «Выбор между темпами экономического роста и устойчивостью экономического роста будет сделан в пользу темпов», — с сожалением сказал Беляков.
Люди хотят инвестировать, но в России сложился «некомфорт» с пониманием стратегии страны и общества, говорил старший партнер McKinsey Ермолай Солженицын. Наиболее высокий риск в плане непредсказуемости — законодательные инициативы, которые с бизнесом либо не обсуждаются, либо принимаются не в том варианте, который устраивает компании, уточнила позже заместитель генерального директора IBS Татьяна Попова. Особенно это справедливо для цифровой экономики (закон о персональных данных, о новостных агрегаторах, об агрегаторах такси, торговых площадках), для представителей которой становится более привлекательна юрисдикция других стран.
Есть три важных элемента для экономики — прозрачность, понятность и предсказуемость, абстрактно рассуждал в ответ Орешкин. «Можно сделать прозрачное регулирование, но оно будет настолько сложным, что не будет понятным, и толку от этого не будет. Можно сделать какие-то простые вещи, но полностью их закрыть, никто не будет понимать, как они работают», — отметил он.
Что не так с регионами
Оценку эффективности региональных властей нужно пересматривать, рассуждал замминистра экономического развития Александр Цыбульский на сессии о новой региональной политике. Оценивать их нужно не по освоению средств, а по специальным показателям эффективности. В нынешней же ситуации власти субъектов превращаются в кассира из-за многочисленных инструкций из федерального центра.
Размер субсидий нужно укрупнять, описывал региональный опыт врио губернатора Пермского края Максим Решетников, до февраля возглавлявший департамент экономической политики и развития Москвы. Сейчас размер некоторых субсидий может составлять 7 млн руб., описывал он, но трудозатраты на их получение и подготовку отчетности по ним будут перевешивать эту сумму. Проблемы и в самой технологии получения субсидий, жаловался Решетников, это «трудоемкая и громоздкая конструкция».
Сохранить
Сохранить