Психоаналитические судьбы к размышлению о жизни и

Автор: Наталия Мурзина





Итак, половина учения Фрейда, считай, содрана у русских, точнее, русской. В смысле русской школы. И - тишина. Русофобия? Или шовинизм? Не потому ли ей так яростно пытаются приписать роман с Юнгом, который то ли был, то ли не был. Точно также, как непонятные отношения Фрейда с сестрой его жены - то ли там было что-то, то ли не было... Но это почему-то замалчивают, а о Шпильрейн говорят исключительно как о любовнице Юнга, параллельно акцентируя и якобы неверность Юнга жене. /Кстати, об этой версии я узнала только недавно. И это при том, как я зачитывалась Юнгом еще пару десятилетий назад. Да и вообще какая разница, что там у кого было. Главное, чтоб не криминал или разврат и чтоб на когнитивных процессах не сказывалось, если мы о науке говорим:)/. При этом, повторюсь, замалчивая якобы неверность Фрейда жене. Кому выгодно, чтобы у психоанализа был один //отец//, идеальный и самый непогрешимый?



«Отказ Шпильрейн уехать — это пример завораживающей нас слепоты выдающегося ума; это своего рода самоослепление Эдипа, — говорил Сергей Аграчев. — Она не поверила в то, что немцы могут совершать все то, о чем рассказывала газета «Правда».



Вряд ли не понимала. Скорее, «разрушение как причина бытия». А то, что пеняла немцам, как они могли, скорее дань эмоциям. Психологически мы до последнего хватаемся за жизнь. Инстинкт. Иначе не выжили бы как вид.



П.С. Ааааа. Да. Все не так. Не вылечили ее до конца ни Юнг, ни Фрейд. Ее, видимо, лечили главным образом от //жестокого отца//, в смысле, от, по терминологии Фрейда, //воспоминаний// о нем. Ибо у Фрейда эдипальное - центральная проблема, видимо. Но не вылечили от //воспоминаний о смерти любимой сестры от брюшного тифа//. И отсюда эти фантазии о ребенке, - идеальном здоровом ребенке, ибо так диктует страх, испытанный после смерти //слабой// сестры, - а вовсе не от влюбленности в Юнга, а также теория, - а по сути - интеллектуализированная, если можно так выразиться, галлюцинация, фантазия, - о «разрушении как причине бытия». Оно, конечно, всем понятно, что каждый человек размышляет о смерти. Но каждый вносит в представление о ней нечто свое, из личной истории, что сугубо субъективно и с самим феноменом никак не связано. Сабина, видимо, испытывала чувство вины перед сестрой за то, что та умерла, а она нет, а также чувство одиночества и покинутости, ибо после ее смерти она осталась один на один с суровым отцом и слабой матерью и, видимо, вынуждена была быть сильной и противостоять напору уже теперь за двоих. И отсюда тоже - мечта, фантазия об идеальном ребенке. Сильном ребенке. Чтоб и оправдать, и противостоять. И Юнг тут не при чем. Рискну даже предположить, что она сильно в нем разочаровалась, но поддерживала долго некоторые связи просто в силу привычки и общих профессиональных интересов. А вот это вот //все ради любви к нему// - это не о сильных. Это коллективная фантазия слабых насчет сильных. Ну как о маме и папе: чтоб тесная связь там несмотря ни на что.



/Кстати, тут мы выходим на мысль, которую будем думать, что люди наделяют некоторых значимых, неважно на каком уровне, главное, цепляющих, - для них персон некоторыми качествами и нафантазированными биографическими фактами в силу родительского переноса. Ну, сначала мы хотим, чтоб мама и папа были вместе, а потом мы хотим, чтоб эти известные актер с актрисой были вместе, или, например, писатель с писательницей, или, в случае с Сабиной, известный психоаналитик с психоаналитиком. То есть по типу компенсаторного механизма: родителей, в которых разочаровались, выбрать нельзя, а вот //наделить// прочными родительскими отношениями как качеством тех, кого выбрать можно, - хотя бы в своей фантазии, - это работает. - Н.М./.



То есть она могла рассматривать, а могла не рассматривать его кандидатуру на роль отца ребенка, этого мы не знаем, но первопричина ее фантазий - не он. А ее воспоминания о детстве с сестрой, - с которой, видимо, было некое слияние и оно резко прервалось, - трансформировавшиеся в идею соединения в одном идеальном ребенке всех лучших качеств. Для нее это было решение проблемы. Как этого достичь, если сестра уже умерла? Правильно, идеей, по ее терминологии, //влечении к смерти, которое может быть представлено как «мы-опыт», противоположное «я-опыту», а значит — нацеленное на разрушение собственного Я человека. В то же время, распад личности и регрессия к «мы-опыту» может приносить и позитивные плоды, поскольку является источником социального прогресса, творческих сил и культурного развития//. И отсюда же ее идея о невозможности //разнести сексуальное влечение и влечение к смерти//. То есть она поняла, что рождением ребенка и даже двух ее //смертная// тоска по сестре и мечта вновь слиться с ней не решается, и шагнула к Змиевской балке. Она до конца осталась сильной и верной. Она и была - Зигфрид. Жаль, что не встретила тех, кто бы это понял и помог понять ей. Жаль, что не поняла. И в этом и была ее проблема.

П.П.С. Да, многое в ее размышлениях, наверное, имеет здравое зерно, как и в размышлениях других психологов. Но тут нужно быть осторожными и уметь отделять учение, ммм, ученого от его личной истории, вписанной в учение краснй нитью. А достигается это путем сопоставления с другими учениями и взглядами. Ибо некое объективное представление о ключевых феноменах нашей жизни в нас, видимо, все-таки заложено природой. Но ооочень глубоко. На самое дно. Бессознательного. И, может быть, даже совсем-совсем бессознательного. Я бы даже сказала, //добессознательного//. Которое мы никогда не сможем осознать. И даже //обессознать//. К нашему же счастью. Ибо там только...